Международный терроризм: эволюция угрозы в глобализированном мире

Международный терроризм — это форма политического насилия, которую осуществляют негосударственные акторы или группы с международным резонансом, стремясь запугать население или принудить правительства и организации к определённым действиям. Он выходит за пределы одной страны, часто опираясь на транснациональные сети, идеологии и современные технологии коммуникации. В отличие от обычной преступности или традиционной войны, терроризм сознательно выбирает гражданские или символические цели, чтобы создать атмосферу страха и дестабилизировать общественный порядок.

В 2025 году глобальная картина демонстрирует противоречивые тенденции: общее число погибших от терроризма снизилось на 28 % — до 5582 человек, а количество инцидентов — на 22 % — до 2944. В то же время насилие стало более концентрированным в нескольких регионах и группах, а в западных странах появились новые массовые атаки, совершённые одиночками или небольшими ячейками, вдохновлёнными исламистской идеологией. Это свидетельствует о том, что терроризм не исчез, а трансформировался, приспособившись к цифровой среде и слабым государствам.

Понимание современного международного терроризма требует сочетания юридического анализа, исторического контекста, данных о текущих угрозах и осознания человеческой цены каждого инцидента. Только такой подход позволяет увидеть не только цифры в отчётах, но и реальные механизмы, которые питают насилие, а также пути его сдерживания.

Определение понятия и правовые рамки

Международное право до сих пор не выработало единого универсального определения терроризма. Вместо этого используются рабочие формулировки. Декларация Генеральной Ассамблеи ООН 1994 года описывает терроризм как «преступные акты, совершённые с намерением или расчётом создать обстановку террора среди широкой общественности, группы лиц или отдельных людей с политической целью». Резолюция Совета Безопасности 1566 (2004) уточняет: это уголовные действия, которые причиняют смерть или тяжкие телесные повреждения гражданским, с целью запугивания населения или принуждения правительства либо международной организации к определённым действиям.

В украинском законодательстве, в частности в Законе «О борьбе с терроризмом», международный терроризм определяется как общественно опасные насильственные действия, осуществляемые в мировом или региональном масштабе террористическими организациями или группами, иногда при поддержке государственных органов отдельных стран. Речь идёт о захвате заложников, убийствах невинных, разрушении критически важной инфраструктуры или угрозе применения оружия массового поражения для достижения политических целей.

Ключевые элементы, которые повторяются в большинстве определений: негосударственный характер исполнителей, намерение создать страх, политическая или идеологическая мотивация и транснациональное измерение. Дискуссии ведутся вокруг того, включать ли в понятие действия государств (государственный терроризм или спонсирование прокси-групп), а также отличать ли терроризм от национально-освободительной борьбы. Отсутствие единого определения усложняет создание всеобъемлющей международной конвенции, хотя секторальные соглашения по авиации, морскому судоходству, бомбовым терактам и ядерному терроризму уже действуют.

Историческая эволюция: от анархистов до цифровых одиночек

Современный международный терроризм в его узнаваемой форме зародился в конце 1960-х годов. Первые волны связаны с палестинскими группами, которые осуществляли угон самолётов и атаки на израильские и западные цели, привлекая внимание мировой прессы. В 1970–1980-х годах Европу сотрясали действия ИРА, ЭТА, «Красных бригад» и других националистических и леворадикальных групп. Их атаки были относительно «прицельными» — политические убийства, взрывы в правительственных зданиях.

1990-е и начало 2000-х стали поворотными: на первый план вышел религиозно мотивированный терроризм. «Аль-Каида» организовала серию атак, кульминацией которых стали события 11 сентября 2001 года в США — почти три тысячи погибших. Это стало катализатором глобальной «войны с терроризмом», вторжений в Афганистан и Ирак, создания антитеррористических коалиций. В ответ на эти события и хаос в регионе возникла «Исламское государство» (ИГ), которая в 2014–2015 годах контролировала значительные территории в Сирии и Ираке, провозгласила халифат и совершила ряд кровавых атак в Европе — Париж (2015, 130 погибших), Брюссель, Ницца (2016, 86 погибших).

После военного поражения территориального ядра ИГ в 2019 году организация перешла к модели «виртуального халифата» — вдохновению одиночек через интернет. Параллельно усилились аффилированные группы в Африке и Азии. Сегодняшний терроризм — это уже не только иерархические структуры с лагерями подготовки, но и быстрая онлайн-радикализация, где алгоритмы социальных сетей сокращают время от первой идеи до действия с месяцев до недель.

Современное состояние: данные Global Terrorism Index 2026 и региональные очаги

Согласно Global Terrorism Index 2026, опубликованному Институтом экономики и мира, 2025 год принёс заметное снижение глобального уровня насилия, однако картина остаётся тревожной из-за концентрации угроз. Более половины всех погибших приходится на Сахель — регион, где в 2007 году терроризм был почти незаметным. Четыре группы — «Исламское государство» и его аффилированные структуры, Jamaat Nusrat Al-Islam wal Muslimeen (JNIM), Tehrik-e-Taliban Pakistan (TTP) и «Аль-Шабаб» — ответственны примерно за 70 % всех смертей от терроризма.

Наиболее пострадавшими странами стали Пакистан (1139 погибших), Буркина-Фасо, Нигер, Нигерия и Мали. В Западной Европе и Северной Америке общее число жертв выросло, хотя абсолютные цифры остаются сравнительно небольшими. Два громких инцидента 2025 года иллюстрируют новую реальность: 1 января в Новом Орлеане (США) гражданин США, ветеран армии Шамсуд-Дин Джаббар, вдохновлённый ИГ, совершил таран грузовиком толпы на улице Бурбон во время празднования Нового года — погибло около 15 человек. 14 декабря в Сиднее (Австралия) отец и сын, также связанные с идеологией ИГ, открыли огонь по празднованию Хануки на Бонди-Бич — 15 погибших и более 40 раненых. Это самая масштабная террористическая атака в истории Австралии.

Корни явления: почему терроризм продолжает существовать

Терроризм никогда не сводится к одной причине. Структурные факторы — слабые государственные институты, коррупция, экономическое неравенство, длительные конфликты и нарушения прав человека со стороны силовых структур — создают благоприятную почву для вербовки. В Сахеле многие рекруты джихадистских групп называют именно злоупотребления со стороны армии и полиции главным мотивом присоединения.

Идеологический компонент придаёт смысл и оправдание насилию. Салафитско-джихадистская пропаганда рисует картину глобальной войны против мусульман и предлагает «путь героя» через участие в «священной борьбе». В то же время в некоторых регионах активизируются и другие идеологии — от ультраправых до нигилистических или смешанных.

Личностные и социальные факторы играют не меньшую роль. Исследования показывают, что значительная часть радикализированной молодёжи на Западе имеет опыт психологического насилия, социальной изоляции или травмы. Интернет и алгоритмы социальных сетей ускоряют этот процесс, предлагая готовые нарративы и сообщества «посвящённых». В странах Сахеля к этому добавляется безработица молодёжи и влияние климатических изменений на традиционные источники дохода.

Технологии стали мощным катализатором. Зашифрованные мессенджеры, короткие видео в TikTok и Telegram, игровые механики («геймификация») позволяют вербовать и готовить людей дистанционно. Финансирование часто идёт через преступную деятельность, криптовалюту или традиционные системы типа хавалы.

Влияние на общества и международные отношения

Каждая террористическая атака наносит удар не только по жертвам и их близким. Она меняет повседневную жизнь миллионов: усиливается охрана аэропортов, появляются новые законы о наблюдении, растёт недоверие между общинами. После атак в Европе 2015–2016 годов многие страны усилили антитеррористическое законодательство, что вызвало дебаты о балансе между безопасностью и гражданскими свободами.

Экономические последствия измеряются миллиардами долларов ежегодно — расходы на безопасность, потери туризма, страхование, снижение инвестиций в нестабильные регионы. Политически терроризм часто используют для мобилизации электората, усиления националистических настроений или оправдания жёстких мер в отношении мигрантов и меньшинств, даже когда статистика не подтверждает прямую связь.

На международном уровне явление стимулирует создание коалиций, обмен разведданными и совместные операции. В то же время оно углубляет разногласия: одни страны делают акцент на военных решениях, другие — на необходимости борьбы с коренными причинами через развитие и диалог. Конфликты в Украине, Газе или Судане создают дополнительные возможности для эксплуатации нестабильности террористическими группами, хотя сами по себе эти конфликты относятся к категории вооружённых столкновений, а не классического терроризма.

Противодействие: что работает, а что — нет

Эффективная борьба с международным терроризмом сочетает несколько уровней. Военные и правоохранительные меры — уничтожение лидеров, нарушение логистики, предотвращение атак — дали результаты против территориального ИГ и многих зарубежных ячеек. Многие потенциальные теракты в Европе и США были сорваны благодаря разведке и сотрудничеству спецслужб.

Финансовое давление через механизмы FATF и санкции усложняет движение средств. Правовые инструменты — национальные законы и международные конвенции — позволяют преследовать террористов даже за пределами страны совершения преступления.

Наиболее сложным остаётся «мягкий» компонент: программы противодействия насильственному экстремизму (CVE), дерадикализация, работа с общинами, образование и создание альтернативных нарративов. Успехи здесь неравномерны — некоторые саудовские и европейские программы показали снижение рецидива, другие подверглись критике за поверхностность или стигматизацию целых сообществ.

Главные вызовы современности: быстрая адаптация противника к новым технологиям, проблема шифрования, рост гибридных идеологий, а также риск «blowback» — негативных последствий военных операций, которые сами становятся источником новых grievances. Кроме того, политическая фрагментация в мире усложняет согласованные действия на глобальном уровне.

Перспективы и новые вызовы

Ближайшие годы, вероятно, принесут дальнейшую концентрацию насилия в нестабильных регионах Африки и Южной Азии, рост роли одиночек и небольших ячеек на Западе, а также попытки террористических групп использовать дроны, искусственный интеллект для пропаганды и, возможно, кибератаки на критическую инфраструктуру. Молодёжь останется особенно уязвимой из-за цифровой среды и социальных разрывов.

В то же время история показывает, что терроризм, несмотря на всю свою жестокость, редко достигает стратегических целей в долгосрочной перспективе. Общества демонстрируют способность к восстановлению, а государства — к адаптации инструментов противодействия. Ключ к сдерживанию угрозы лежит не только в силовых операциях, но и в укреплении институтов, инклюзивном развитии, противодействии дезинформации и сохранении пространства для диалога даже в самых сложных условиях.

Понимание международного терроризма как динамичного, многослойного явления — первый шаг к тому, чтобы его тень становилась всё короче.